Алексей Анатольевич Евтушенко 
Ни дня без сенсации

Рассказы – 

Авторская редакция
Алексей ЕВТУШЕНКО

НИ ДНЯ БЕЗ СЕНСАЦИИ

– Итак, с глубочайшим сожалением мы вынуждены констатировать, что тираж нашей газеты за последние три месяца упал на двадцать процентов, и сия печальная тенденция продолжает иметь место быть, – произнеся эту витиевато-безграмотную фразу, редактор ежедневной областной газеты “Провинция” снял очки в дешевой пластмассовой оправе и обвел сотрудников усталым взглядом.
Сотрудники индифферентно молчали.
– Вы, разумеется, понимаете, – продолжил редактор, – что так дальше жить нельзя. Потеря тиража – это прямая потеря денег. Так что на повышение гонораров в ближайшее время можете не рассчитывать. Об окладах я уже молчу.
Собрание зашумело.
– Как же так…
– Вы же обещали!
– Чем семью кормить?
– Вы на цены кругом посмотрите!
– А инфляция?!
– Стараешься тут, работаешь как вол…
– Пусть отдел рекламы почешется!
Теперь молчал редактор. Он вертел в пальцах очки и терпеливо пережидал посеянную им бурю в стакане воды. Когда все давно известные в подобных случаях предложения, возмущенные выкрики, железные аргументы и просто междометия стали повторяться, редактор надел очки, хлопнул по столу ладонью и сказал:
– Тихо! Я еще не закончил. Все мы профессионалы, и я не собираюсь учить вас делать газету. Хотя, возможно, иногда и не мешало бы. Поступим следующим простым способом: пусть каждый займется своим делом. Но только займется, а не сделает вид! Ваше дело – писать. И писать так, чтобы вашу писанину хотелось прочесть всем. Понимаете? Хотелось! Вы можете писать все, что угодно, – хоть романы. Но мое дело – редактировать. И если я, как редактор, сочту ваши материалы скучными или просто не заслуживающими внимания, то не обессудьте – не страницах нашей газеты места для них не найдется. И еще. С сегодняшнего дня я лучше опубликую материал из другого издания или выйду с дырой в полосе чем поставлю в номер какую-нибудь очередную проходную, написанную левой задней лапой, серятину своего журналиста. За острые и, тем более, сенсационные статьи гарантирую повышенный гонорар и двойную премию. Последнее – в случае стабильности в поставках качественного материала. Судить о том, что хорошо, а что плохо, буду я. Ну и редколлегия. Иногда. При этом каждый творческий работник, как водится, может высказать свое мнение и внести любое предложение, могущее повысить тираж газеты. Особо будут отмечаться не просто идеи, а идеи, так сказать, осуществленные. В текстах, снимках, рисунках и макетах полос. Все, можете идти работать.
Планерка фыркая и вздыхая расползлась из редакторского кабинета по рабочим местам. Настроение сотрудников менее всего соответствовало возрождению в редакции бодрого духа газетного творчества: народ был вял, апатичен и ворчлив, как и всегда в первые минуты после редакторского разноса.
Корреспондент отдела информации Михаил Бережной сидел за своим видавшие многие виды столом, пялился на экран потрепанного жизнью монитора, курил папиросу “Беломор” и размышлял о том, что жизнь, по-видимому, не удалась.
“Мне двадцать восемь лет, – думал Миша. – В этом возрасте люди пишут гениальные книги, становятся редакторами крупных газет и президентами богатых фирм. Или не становятся. Как я. Что у меня есть? Двухкомнатная квартира, жена, двое детей, вечное безденежье да сотня статей, которые давно всеми забыты… А Лермонтова в моем возрасте вообще уже убили! Эх, пойти коньячка выпить, что ли?”
В распивочной “У Томы”, расположенном рядом с редакцией, было, как всегда, шумно и дымно. Он взял свои всегдашние семьдесят пять грамм и отошел за ближайший свободный столик. Коньяк не замедлил оказать свое благотворное действие на измученный бесплодными умственными терзаниями Мишин организм. И в тот момент, когда газетчик решил повторить для закрепления, так сказать, достигнутого тактического успеха, у его столика, чуть пошатываясь, возникла невысокая личность в потертом до белизны на сгибах кожаном реглане образца пятидесятых годов прошлого века и засаленной кепке. Из-под кепки в разные стороны торчали неопрятные космы желтых, с обильной проседью, волос.
– Привет, – хрипло поздоровалась личность.
Старательно глядя в сторону, Миша Бережной промолчал, по опыту зная, что агрессивно-пьяным и сумасшедшим в глаза лучше не смотреть, а уж разговаривать с ними…
– Проблемы, брат?
“О, господи, – тоскливо подумал Миша, – и здесь мне нет покоя. Придется…”
Он резко повернул голову и в упор глянул на приставалу. И внутренне осекся. Обладатель кожаного реглана хоть и являл собой чисто российский тип спившегося ангела, но глаза у него были ясные, чистого темно-синего цвета, и взгляд этих глаз, казалось, просвечивал насквозь и самого Мишу Бережного, и все его проблемы.
– Ну, чего надо? – выдавил из себя корреспондент.
– Мне – сто пятьдесят коньяка, – твердо вымолвил ангел, – а тебе – удачи в делах. Для начала. Ты ведь газетчик?
– Г-газетчик, – ошеломленно подтвердил Михаил, но тут же прикинул, что в этой забегаловке его многие знают и взял себя в руки.
– Ставь сто пятьдесят, и будет тебе вечная удача, – весело пообещал незнакомец. – До самой, так сказать, смерти. Я сегодня добрый.
– А не обманешь? – насмешливо поинтересовался Михаил.
– Мы не в церкви, – сурово отрезал словами великого комбинатора собеседник.
И тут Миша Бережной, не старый, но битый газетный волк, сделал то, что неоднократно делал в своей, полной неожиданностей, репортерской жизни, – он подчинился инстинкту. А подчинившись, прошел к стойке и взял сто пятьдесят ясноглазому незнакомцу и пятьдесят себе.
– Молодец, – одобрил тот, принимая стакан, – чутье есть. Значит, удача будет.
И залпом выпил…

Вернувшись в редакцию, Миша вывел компьютер из спящего режима и задумался. О чем бы таком сенсационном написать? “Если новостей нет, их нужно выдумать”, – вспомнил он древнюю журналистскую заповедь и бодро застучал по клавишам.
Будь Миша Бережной трезв, он в жизни бы не написал подобную ахинею и уж тем более не стал бы ее сдавать в номер. Но его распирали коньячные пары и чувство необъяснимой уверенности в то, что все обойдется и будет просто замечательно. Поэтому, сочинив заметку о гигантских – более 10 см. длиной – тараканах, терроризирующих жителей некоего старого дома по ул. Победителей, Миша нахально сбросил ее ведущему редактору (начальник его отдела как раз пребывал в командировке и не смог остановить репортерского беспредела).
Звонок от ведущего раздался через десять минут.
– Сам придумал? – коротко спросил редактор.
– Еще чего! – возмутился Михаил. – Информация проверена.
– Ладно, я поставлю, – после короткого размышления сказал ведущий, – но ежели что…
– Ежели что, я отвечу! – рявкнул Миша и положил трубку.
На следующий день он пришел на работу довольно поздно.
– Тут тебе уже два раза звонили, – недовольно сообщили ему коллеги. – Где тебя носит?
– Кто звонил-то?
– Житель дома номер семь по улице Победителей. Информашка “Тараканы Кинг-Конги” в сегодняшнем номере твоя?
– Моя. А что? – насторожился Миша.
– Да ничего. Попросили автора статьи   немедленно позвонить вот по этому телефону.
Миша повертел в руках листок бумаги с номером и, вздохнув, набрал номер.
– Как хорошо, что вы позвонили! – обрадовались на другом конце провода. – Понимаете, я даже не знаю как сказать….
– Да так прямо и говорите, – подбодрил корреспондент собеседника, которым, судя по голосу был пожилой мужчина.
– Да, конечно… Дело в том, что сегодня утром я вышел на кухню и, знаете ли, у меня чуть сердечный приступ не случился.
– Отчего?
– Тараканы! Огромные, знаете ли, тараканы. Сантиметров десять длиной, не меньше. И наглые, как… эсэсовцы! Я их попытался прогнать, но они меня не боятся. Это я их боюсь.
– Так что вы от меня-то хотите?
– Статья про них ваша в сегодняшнем номере?
– Моя.
– А статью я прочел уже после встречи с этими… чудовищами. Вот и подумал, если вы знали об их существовании, то, может и методы борьбы с ними вам ведомы.
– Вы не против, если я сейчас приеду на них посмотреть? С фотокорреспондентом?
– А вы… разве вы их не видели?
– Знаете, журналист не всегда пишет о том, что видел собственными глазами. Я пользовался иными источниками информации. Давайте номер квартиры.
Минут через сорок Миша Бережной вместе с фотокором Лешей Зайцем звонил в дверь нужной ему квартиры дома №7 по улице Победителей. Им открыл пожилой мужчина в плотном темно-бордовом халате, очках и высоких резиновых сапогах .
– Вдруг укусят, – пояснил он, заметив удивленный Мишин взгляд и проводил газетчиков на кухню.
Тараканы действительно оказались огромными, и некоторое время Миша Бережной ошеломленно наблюдал, как две рыжие твари величиной с хороших мышей пожирали оставленное на столе в тарелке печенье.
То есть просто-напросто они откусывали с края, глотали и откусывали снова. Над тарелкой стоял отчетливый хруст.
– Вот это да! Вот это кадры! – в упоении щелкал своим “Никоном” Заяц. – Ну ты, Мишка, молодец, – такую сенсацию раскопал!
Еще несколько монстров тараканьего мира шуровали в мусорном ведре. Ведро заметно покачивалось.
Попросив у хозяина литровую стеклянную банку с крышкой, Михаил вооружился веником и предпринял смелую попытку поимки насекомого. Попытка блестяще удалась. Тараканы-монстры явно еще не были знакомы с человеческим коварством, и Мише удалось запихнуть одного в банку, предварительно прижав веником к полу…
Когда переполох в редакции несколько поулегся, а рыжий пленник был торжественно передан представители кафедры биологии местного университета, Михаил уселся за свой стол, закурил неизменный “Беломор” и крепко задумался. Ответственный секретарь уже заказал ему статью в завтрашний номер о тараканах-гигантах со снимками и комментариями ученых, но не это сейчас волновало бравого корреспондента отдела информации. Статья – пустяк. Он настучит ее за пару часов. Беспокоило другое. Уж кому-кому, а ему было прекрасно известно, что он придумал   этих тараканов. От начала и до конца. Придумал, а они тут как тут. Хорошенькое совпадение! Или… Неужто вчерашний случайный собутыльник-алкаш не соврал?! Погоди, что он там говорил насчет удачи… Все, что ни напишу –сбудется. Так? Кажется так. И еще что-то насчет долгой жизни. Но это уже потом, когда он, Миша, размякнув от коньяка, взял ему еще сто грамм. Ладно, насчет долгой жизни потом подумаем, а пока…
После недолгих колебаний, Михаил, наконец, решился и быстро накатал заметку о том, что в районном центре Турьевске (кстати, его родном городе) во время рытья котлована под фундамент жилого дома был найден клад из 10 000 золотых монет царской чеканки. Клад передан правоохранительным органам.
Заметку Миша написал и сдал в номер, после чего сел за статью о тараканах, а ближе к вечеру позвонил в Турьевск.
В городском Управлении внутренних дел города Турьевска к звонку корреспондента уважаемой областной газеты отнеслись со вниманием и подтвердили, что буквально два часа назад экскаваторщиком Родионом Бурзиным при рытье котлована был найден старинный клад ровно из 10 000 золотых монет царской чеканки. Деньги, скорее всего, будут использованы на нужды города, за вычетом 25 процентов, которые причитаются лицу, нашедшему клад. Михаил поблагодарил родную милицию, вытер внезапно выступивший пот со лба и осторожно положил трубку.
Следующие три недели пронеслись, как волшебный сон.
Михаил придумывал все новые и новые сенсации, постепенно повышая их значимость в масштабах области, страны и мира. Он писал об ожидаемом в области небывалом урожае пшеницы (до 60 центнеров с гектара!), об удивительном одновременном выздоровлении всех раковых больных в местном онкологическом диспансере, о поимке лох-несского чудовища, о разоблачении крупных преступных сообществ в стране и за рубежом, о решении проблемы СПИДа и о многом другом. Он уже понял, что “спившийся ангел” (черт возьми, а вдруг это действительно был ангел?!)не соврал насчет удачи. И даже не просто удачи. Это был дар. И какой дар! От перспектив его применения голова шла кругом, и сердце превращалось в пламенный мотор. А раз “ангел” не соврал в первом, то вполне мог не соврать и во втором случае, когда говорил об его, Миши, долгой жизни на этом свете. Сколько он там ему напророчил? Ну да… Судя по его словам Бережному Мише оставалось еще почти семьдесят лет.
Но что можно сделать за такое ничтожное время?
Миша хоть и работал обычным корреспондентом в областной газете, но дураком отнюдь не был. Он прекрасно понимал, что нужно быть осторожным, по возможности не очень зарываться и вообще действовать последовательно и постепенно. Изменить мир за неполных семьдесят лет – это вам, знаете ли, не бросить курить! Но пресса есть пресса. В мире средств массовой информации трудно что либо утаить. А уж явный успех тем более.
Его заметки и статьи начала перепечатывать и цитировать не только центральная, но и мировая пресса, тираж газеты “Провинция” взлетел на невиданную прежде высоту, а полученного за месяц гонорара с премией хватило наконец не только на продукты питания и оплату квартиры, но и на покупку жене хороших итальянских зимних сапог.
Однако до поры Мише удавалось хранить происходящее в тайне от коллег, отшучиваясь и напуская на себя загадочный вид. Да и кто б ему поверил, расскажи он всю правду? Лучше слыть чудаком, чем сумасшедшим. Даже среди привыкших к любым формам сумасшествия товарищей-журналюг. Даже лучший друг Лешка Заяц не смог его расколоть.
– Погоди, – неизменно отвечал Бережной на все попытки фотокора докопаться до истины. – Я сам еще ни в чем не уверен. Со временем первым все узнаешь.
Однако в начале второго месяца его вызвал к себе главный редактор и настоятельно потребовал объяснений.
– Миша, – проникновенно сказал он, – мы с тобой старые газетные волки. Я с тобой семь лет работаю. Как у тебя это получается?
– Костя, – честно ответил корреспондент отдела информации, – я не знаю. Но у меня есть мысль.
– Излагай.
– Ведь мы и наша газета не очень богаты, верно?
– Да уж, – компетентно подтвердил редактор.
– Я хочу попробовать сделать газету богатой. А заодно и нас с тобой. И всех сотрудников. Причем быстро.
– Слушай, я понимаю, что у тебя есть источник информации нам не известный, но…
– Подожди, не перебивай. Скажи, ты опубликуешь заметку, в которой будет говориться о том, что американский газетный магнат Генри Паммер, восхищенный оперативностью и точностью подачи информации в русской газете “Провинциал”, перечислил на ее счет в качестве безвозмездного дара, скажем… э-э…. Сколько нам нужно для полного счастья?
– Миллион долларов, – быстро сказал редактор. – Чистыми.
– Нет, милиона мало. Мне самому надо, как минимум, полмиллиона. Допустим, десять миллионов. Десять миллионов долларов. Это чистыми, без налогов. А еще лучше двенадцать. Только учти, миллион из этих денег мой.
– А не многовато ли тебе? – приподнял бровь главный редактор.
– Тебе не совестно мне задавать такой вопрос?
Главный откинулся в кресле и уставился в потолок, шевеля губами и загибая пальцы. Пальцев явно не хватало.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Мы это опубликуем. Но, Миша, ты понимаешь, что начнется, если мы действительно получим эти деньги?!
– Опубликуй заметку, – сказал Бережной, подымаясь со стула, – а там поглядим.
Номер газеты с заметкой Михаила Бережного “Дар миллиардера” вышел в четверг, а уже в пятницу ведущие телеканалы разнесли ее по всей стране. А во второй половине дня в субботу корреспондента отдела информации областной ежедневной газеты “Провинциал” Михаила Александровича Бережного украли.
Все произошло быстро и просто.
Он вышел из дома за хлебом в тренировочных штанах, майке “Найк” и летних шлепанцах на босу ногу, но не успел преодолеть и половины расстояния до магазина, как рядом с ним притормозил невзрачный замурзаный “жигуленок”, тут же, откуда ни возьмись, возникли две крепкие мужские фигуры; и Миша не успел даже “мяу” сказать, как оказался в пропахшем застарелым табачным дымом салоне машины. Двое стиснули его широкими плечами с боков, и “жигуль”, пробуксовав покрышками по щербатому асфальту, рванул с места в карьер.
– Что вам надо? – просипел Миша, когда к нему вернулось некое подобие голоса.
– Не волнуйся, – ласково ответили ему. – Ничего плохого с тобой не случится. За нами не мафия, а государство.
– Вот этого я как раз и боюсь больше всего, – пробормотал корреспондент. – Куда вы меня везете?
– Пока на аэродром.
Аэродром оказался военным.
– Жене хоть сообщите, – попросил Миша, когда его облачили в летный костюм и засунули в кабину штурмовика на свободное место.
– Сообщим, сообщим, не волнуйтесь, – пообещали ему, и прозрачный фонарь бесшумно отгородил Михаила от привычного мира.
Сам полет Миша запомнил плохо – слишком был занят собственными ощущениями – и пришел в себя, когда снова почуял под ногами твердую землю. Это опять оказался военный аэродром, где его уже ждала черная “Волга”.
Ехали не очень долго и минут через сорок въехали в мощные бронированные ворота. За воротами обнаружился прелестный особняк на ухоженной территории, а в особняке… Его провели в чисто убранную комнату с немногочисленной, но изящной обстановкой, среди которой наметанный взгляд корреспондента сразу выделил накрытый на двоих стол. Тут сзади послышались твердые шаги, Миша обернулся, дверь распахнулась, и он увидел… Президента!
– Ну, здравствуй, Михаил Александрович! – звучно сказал Президент и протянул свою большую крепкую руку.
– З-здравствуйте, – сумел промямлить Михаил, который от волнения забыл имя-отчество главы государства, но руку Президенту пожал и даже успел подумать, что жалко нет Зайца – запечатлеть историческую встречу на фотопленку.
– Ты уж меня, Михаил Александрович, извини за столь… э-э… неожиданное наше знакомство. Поверь, это в твоих же интересах. Ну, и в интересах России, разумеется.
– Я ничего не понимаю, господин Президент, – корреспондент, наконец, справился с волнением и твердо посмотрел в глаза главному человеку страны.
– Брось, брось, – усмехнулся Президент. – Не понимает он… Давай-ка лучше подкрепимся для начала. Не знаю, как ты, а я проголодался.
Ледяная водочка под черную и красную икру, маринованные – один в один – грибочки, селедочку с лучком и тающий во рту сервелат; изумительная солянка и свежежаренный дальневосточный хариус с молодой картошкой…
– Миша, – проникновенно начал Президент, когда перешли к кофе с настоящим армянским коньяком, – ничего, если я буду тебя звать по имени? У меня ведь сын твоих лет.
– Да ради бога, господин Президент! Кстати, у вас тут курить можно?
– Кури, – милостиво разрешил Президент. – И брось ты своего “господина Президента”! Заладил. Зови меня просто по имени-отчеству.
– Не могу, господин Президент.
– Почему?
– Не знаю. Язык как-то не поворачивается.
На Михаила вдруг нахлынула волна бесшабашности, свойственная русскому человеку в те минуты, когда терять уже нечего.
– А ты штучка… – протянул президент и налил Мише и себе коньяка. – Ну ладно. Так что там происходит с твоей работой?
– С моей работой? Ничего. Работаем.
– Я имею в виду твои статьи.
– А что статьи? Пишу. Я, видите ли, журналист…
– Штукарь ты, а не журналист! – грохнул по столу кулаком господин Президент.
Пустая бутылка из-под иностранной водки “Абсолют” свалилась со стола на пол, но не разбилась – помешал мягкий ковер. В дверь испуганно сунулось мужественное лицо телохранителя.
– Пшел вон! – рявкнул глава государства.
Лицо поспешно исчезло.
– Я не понимаю, – сказал Миша, стараясь следить за дикцией. – Чего вы от меня хотите?
– Чего я хочу… Мне доложили невероятную вещь. Все, о чем ты пишешь в своих статьях, сбывается. Это так?
– Все, что я пишу в своих… Нет. Наоборот. Сначала событие, потом статья, – Миша выпил коньяк и закусил лимончиком.
Президент не отстал и сказал:
– Врешь. Мои аналитики не ошибаются. Сначала твоя статья, а потом событие. Любое. Миша, тебе известно, в каком положении страна? Цена на нефть падает, кредиторы одолевают, доморощенные капиталисты не хотят вкладывать деньги в производство, бегство капитала, терроризм, тут еще эта долбанная глобализация с экологией…. Помоги, а? Ты же русский человек! А родина тебя не забудет.
– Ну, насчет того, что не забудет, не надо… Пусть лучше забудет. Я действительно не понимаю, чем и как я могу помочь. Поконкретнее можно?
– Очень просто. Нужно, чтобы ты написал серию статей. Ну там, что война в Чечне закончилась, и все боевики, как один, сложили оружие. Что цены на нефть поползли вверх. Что чиновники мои, сволочи, перестали брать взятки, а богатые люди стали вкладывать деньги в реальный сектор экономики… Тебе мои советники скажут, что конкретно надо написать. А за это… Проси что хочешь!
– Теперь вы, я вижу, не понимаете, – вздохнул Миша и налил коньяку собеседнику и себе. Думаете я не думал об этом? Думал и еще как! Даже если предположить, что я действительно обладаю той силой, о которой вы говорите, невозможно сделать нашу страну счастливой с помощью моих статей подобного рода. Не в этом дело.
– А в чем?
И Миша попытался объяснить.
К середине второй бутылки коньяка ему почти удалось убедить господина Президента в том, что народ может достичь благоденствия только собственным трудом, а вовсе не по щучьему велению и чьему бы то ни было хотению. И даже если его, Мишины, статьи подействуют, то чем, спрашивается, виноваты все иные многочисленные народы, населяющие нашу грешную Землю, которые пострадают в таком случае неизбежно?
– Да почему это они должны пострадать? – воскликнул Президент. – Ты что, чуму на них накличешь?
– Не чуму. Экономику. Это похлеще любой чумы будет. Потому что, где аукнется, там и откликнется. Знаете такой закон?
– Знаю, – тяжело вздохнул господин Президент и, подперев ладонью тяжелую голову, вдруг запел:
– Черный во-орон, что ты вьешься…
– Над моею головой! – с чувством подхватил Миша.
Они допели песню до конца и выпили еще по одной.
– Что же нам делать, Миша? – растерянно спросил Президент.
– Не знаю. Вот разве что…
– Что?
– Написать статью о втором пришествии Христа.
– Эт-то еще зачем? – испуганно спросил господин Президент и, зачем-то оглянувшись, быстро перекрестился.
– Затем. Пусть придет Спаситель и воздаст нам всем по грехам нашим. Всем. Всей планете. Сами мы все равно не разберемся. Воздаст, а потом…простит. И наступит золотой век.
– Думаешь наступит?
– Уверен. Если не Христос, то кто?
– Во, бля… Но если подумать… Миша…. Миша, пиши! Я приказываю! К такой-то матери все это! Надоело! Пиши Миша, пиши, родной мой! Пусть придет! Пусть воздаст! Так нам всем, гадам, и надо! А мы покаемся… Ты… ты только напиши, что Он простит. Так и напиши: “Из хорошо информир-рованных источников нам стало известно, что Господь наш Иисус Христос…”
По щекам Президента катились крупные скупые мужские слезы.
– Компьютер мне! – воскликнул, чувствуя прилив небывалого вдохновения Михаил, и, шатаясь, поднялся из-за стола. – Немедленно!